Мейн-кун. История породы
Что первое приходит на ум, когда слышишь слово «кошка»? Наверное, не будет большим преувеличением утверждать, что, прежде всего, перед нашим мысленным взором предстанет что-то трогательное и умильное: пушистый котенок с поздравительной открытки, перс, взирающий на мир широко распахнутыми, но все-таки наивными глазами, или, в крайнем случае, просто добрая домашняя мурка — олицетворение уюта и тепла домашнего очага. Что ж, такой образ диктует нам сегодняшняя мода. Впрочем, самим кошкам недосуг разбираться в наших, чаще всего мимолетных, пристрастиях. И мейн-кун — подлинный голиаф кошачьего мира — вот уже не первое столетие, смотрит с высоты своего роста на пушистые «игрушки для жеманных дам» со снисходительным величием...
Еноты, капитаны и королевы
История всякой уважающей себя породы кошек непременно начинается с легенды. Но мейн-кунам, с их исполинскими размерами, таких легенд «полагается» несколько. Самая фантастичная из них утверждает, что необыкновенно крупные, пушистые, с полосатыми хвостами мейн-куны возникли в результате скрещивания европейских длинношерстных кошек, привезенных в Новую Англию первыми переселенцами, с местными енотами. Как ни странно, легенда жива до сих пор, несмотря на ее полную биологическую несостоятельность.
Фелинологи полагают, что порода сформировалась на севере США как результат скрещивания местных кошек с европейскими длинношерстными, завезенными в Америку переселенцами, а быть может, и много раньше — викингами.
Вторая история более романтична. Спасаясь от пожара Французской революции, королева Мария-Антуанетта решила укрыться в Америке. Она отправила на новое место жительства все самое ценное, что у нее было, в том числе нескольких любимых ангорских кошек, вручив их своему тайному возлюбленному, американскому капитану Сэмюэлю Клу, уроженцу штата Мэн. Капитан доставил кошек на новое место жительства, чего нельзя сказать о самой королеве, которая была схвачена и казнена. Кошки прижились на новом месте и дали начало новой породе. Но больше всего походит на правду третья история. В ней тоже фигурирует капитан. Бравый моряк по фамилии Кун любил кошек настолько, что везде возил их с собой на своем корабле и отпускал погулять в каждом порту. А поскольку корабль Куна бороздил моря в основном у побережья Новой Англии, то и многочисленное потомство, произведенное на свет не без участия его дородных котов, жители Мэна стали называть мейн-кунами.
Но все это — не более чем легенды, хотя в историях с капитанами, быть может, и есть некоторая доля истины. Фелинологи смотрят на породу более прагматично, полагая, что она сформировалась на севере США как результат скрещивания местных кошек с европейскими длинношерстными, завезенными в Америку переселенцами, а быть может, и много раньше — викингами. И внушительные размеры мейн-кунов являются следствием не столько работы селекционеров, сколько тех условий, в которых им пришлось жить. Климат в Новой Англии суровый: здесь нередки дожди и холодные штормы, а местность изобилует горами и лесами. Не менее суровым был и быт первых переселенцев, так что их кошки вместе с ними делили на новом месте жительства все выпавшие на их долю «тяготы и лишения». А в таких условиях непросто быть маленьким и беззащитным. Вчерашние домашние кисы мужали и крепли, не забывая своих охотничьих навыков и даже, наоборот, совершенствуя их. «Енотовые кошки» из Мэна считались отличными мышеловами задолго до того, как порода была впервые упомянута в специальной литературе (1861). Пионерам США было не до красот экстерьера, «рабочие качества» кошек их заботили много больше. Поэтому неприхотливые, выносливые и искусные в охоте мейн-куны быстро снискали себе заслуженную популярность. А «народная» популярность кошек всегда идет на шаг впереди «профессиональной» шоу-популярности породы.
Мейн-кунов официально зарегистрировали в 1860 году, а спустя пять лет «енотовые кошки» стали лучшими на американской сельскохозяйственной выставке северо-восточных штатов США. Не заставило себя ждать и «общегосударственное», а потом и международное признание. Но, как это часто бывает, стремительный взлет вскоре сменился не менее стремительным упадком. «Енотовые кошки» стали сдавать позиции набирающим популярность персам и вскоре совсем затерялись на их фоне, вновь «явившись миру» лишь в 1953 году с основанием Центрального мейн-кун-клуба США. Но, наверное, оно и к лучшему. По крайней мере, за прошедшие полтора века мейн-куны остались неизменными, и даже у современных выставочных котов никуда не делись их устрашающе длинные зубы — действенное оружие против самых матерых крыс. Чего нельзя сказать о «персах» — таких хрупких и абстрактных произведениях селекционного искусства.
